57642a5c    перманентный макияж владивосток   

Меттер Израиль Моисеевич - Практикант



Израиль Моисеевич Меттер
Практикант
- 3начит, так, - сказал Гуляев. - Ты ушами не хлопай, ты на старуху
посматривай. Мы с Борисом будем производить обыск, а у тебя одно задание -
старуха. Она себя непременно окажет... В первый раз? - спросил он.
- В первый, - ответил Саша.
- Приучайся, - сказал Гуляев. Он остановился у ворот дома и заглянул
во двор. - Сейчас запасемся вторым понятым. Давай, Борис, дворника.
Борис ушел, Гуляев в ожидании закурил, присев на тумбу у ворот.
- По мелочи найдем что-нибудь, - сказал он Саше. - Золотишка,
конечно, у него нету, деньжата должны быть. Я этих делашей трес порядочно,
крепкие попадаются орешки.
- А бывало, что ничего не находили? - спросил Саша.
- Если версия отработана правильно, - сказал Гуляев, - то брака не
бывает.
Вернулся Борис с молоденькой дворничихой. Вероятно, он уже объяснил ей,
в чем состоят ее обязанности, потому что она молча прислонила свою метлу к
стене и пошла впереди оперработников.
Поднялись по черной лестнице на третий этаж. У самой двери в квартиру
Гуляев спросил дворничиху: - Вас как зовут, товарищ дворник? - Катя.
- Значит, Катя, сделаем так: если спросят, откуда? - отвечаете: из
жилконторы. Ясно? - Он посветил спичкой у звонка и добавил: - Нажимаем три
раза.
Сперва никто не откликался, и Гуляев хотел надавить еще, но потом за
дверью раздались быстрые мелкие шаги и чей-то тонкий голос спросил: - Кто?
- Я, - сказала дворничиха. - Открой, Люба. Дверь отворилась, и девочка
лет десяти, в школьном платье и в белом школьном переднике, отступя немного
назад, поздоровалась: - Здравствуйте, тетя Катя.
- Здравствуй, - ответил Гуляев, проходя вперед. - Где тут у вас свет
зажигается?
Поднявшись на цыпочки. Люба дотянулась до выключателя и засветила
тусклую лампочку под потолком прихожей. На стене висел велосипед без колес.
Под ним стоял драный сундук. Три вешалки были прибиты по углам. Длинный
темный коридор уводил из прихожей в глубь квартиры.
Гуляев пропустил вперед дворничиху и пошел вслед за ней. У третьей
двери направо она остановилась и постучала.
- Чего там, - сказал Гуляев и нажал на ручку. В комнате на
неприбранной железной кровати сидела утлая старуха в стареньком темном
платье и в больших, не по ноге, разбитых валенках. Голова ее была повязана
толстым шерстяным платком. - Добрый день, бабушка, - сказал Гуляев. - И
вам также, - ответила старуха беззубым голосом.
- Вот какое дело, - сказал Гуляев, - мы из горотдела милиции. Вы
грамотная, бабуся?
Старуха ничего не ответила. Люба подошла к ней и встала рядом.
Наклонившись к дворничихе, Гуляев тихо и досадливо спросил: - Бабку-то
как звать?
- Ксения Макаровна. Она погостить приехала, из деревни.
Гуляев придвинулся к старухе поближе и, слегка согнувшись над ней,
громко и раздельно произнес:
- Разъясняю вам, Ксения Макаровна. Сейчас мы зачитаем вам один
документ, называется постановление на обыск комнаты вашего сына Лебедева
Валерия Никифоровича и его сожительницы Тулиной Евдокии Ивановны. Ясно?
- На работе они, - сказала старуха. - В обед придут.
- Давай, - обернулся Гуляев к Борису. Борис вынул из портфеля
постановление и, не сходя с места, прочитал его вслух.
В комнате было неопрятно, на столе, покрытом липкой клеенкой, стояли
вразброс тарелки с остатками еды, пахло консервами. На придвинутой к окну
детской парте лежали стопкой учебники и раскрытая тетрадь. Постель с дивана
была не убрана, а скатана к изголовью.
Покуда Борис читал, дворничиха Катя опустилась на стул у двери.



Назад